Горчев с воплем проснулся. Занималось утро. Господин Вендринер лежал рядом, дыша, как старый астматик.
2
Десять дней прожил господин Ванек у певицы. Жил он главным образом в шкафу.
Лаура Депирелли позаботилась об электрическом освещении на нижней полке, а также о книгах для чтения. Она строила планы путешествий в дни и часы, свободные от занятий. Прилежная актриса репетировала часами. На десятый день господин Ванек вылез из шкафа как раз в процессе музыкальных штудий.
– Добрый день, я пошел, – возвестил секретарь. И прежде чем ошеломленная певица и до смерти напуганный аккомпаниатор успели вымолвить хоть слово, господин Ванек удалился в приступе больного самолюбия; бог знает, что именно его беспокоило, однако направил он свои стопы прямо в форт св. Терезы.
– Доложите сержанту, – твердо приказал он часовому, – что я заблуждался на ваш счет. Легион – это просто рай.
Господин Вюрфли присутствовал при церемонии надевания наручников:
– Вы с ума сошли! Добровольно явиться! – прошептал он.
– Это зачтется как смягчающее обстоятельство. Поласковее будут расстреливать.
– Знаете, Мегар снова под арестом.
– А разве его выпускали? Мне он симпатичен, этот Мегар.
– Но ведь он вас опять изобьет!
– Но не запоет. И это кое-что да значит! На шестой день в арестантскую явились лейтенант и ефрейтор.
– Вот вам парадная униформа. Одевайтесь.
– Понимаю… Меня сейчас расстреляют?
– Вполне возможно. На дворе выстроен весь гарнизон, – сообщил ефрейтор, но лейтенант его оборвал:
– В высоких инстанциях известно, где вы были две недели и сколько вы перестрадали.
– Особенно днем после двенадцати.
– Тс-с! О вашем вояже никаких подробностей не сообщали, и я попросил бы вас не распространяться на эту тему. Вы меня понимаете?
Господин Ванек покраснел, опустил глаза и решил, что все понял.
Когда его вывели, он осмотрелся со слезами на глазах. Казнь, безусловно, торжественное мероприятие: весь гарнизон форта выстроился в каре. Солнце светило на господина секретаря, он изо всех сил задрал голову, чтобы насладиться яркими лучами в последний раз.
Трам… там… там-там…
Барабанная дробь!.. Значит, дезертиров расстреливают без суда. Тоскливым взором он впился в зелень деревьев. Трубный сигнал… «Аих аппев! Аих аппеэ!» (К оружию! (фр.) …сейчас появится эскорт… он попросит не завязывать глаза… пусть видят, как умирает Эдуард Б. Ванек… Ноги у него подкашивались, во рту пересохло. Труба умолкла. Смотрите-ка… да к нему подошел сам полковник!
– Рядовой номер 27, Иван Горчев! Вы на две недели покинули укрепление и за этот срок испытали тяжкие телесные и душевные муки.
«Да, пытка пением», – подумал господин Ванек и горестно кивнул.
– От имени президента республики объявляю вас, Иван Горчев, кавалером ордена Почетного легиона.
И пока полковник прикреплял ленту к груди оцепеневшего господина Ванека, взметнулось вверх трехцветное знамя, вострубили трубы, а сомкнутые ряды сделали равнение на героя.
Чуть дальше на возвышении стояли Аннет, де Бертэ! и Лабу – изумленные, бледные, безмолвные…
3
Объяснить инцидент не представлялось возможным Лучше вообще его не касаться.
Ванека необходимо срочно убрать из форта, Горчеву – ни под каким видом здесь не оказываться.
Горчев повидался только с Приватным Алексеи и выдал ему сто тысяч франков.
Деньги он отобрал у Маэстро и Лингстрема: инициаторы аферы, вероятно легко могли без них обойтись, так как принудительно трудились на фосфатовых разработках в Ифирисе.
За день до свадьбы Горчева и Аннет господин Ване; демобилизовался из легиона.
Сержант Вердье по этому поводу закатил роскошный банкет в полковой столовой.
Ванек предстал перед работодателем как и подобает секретарю:
– Следующее поручение?
– В саду виллы Лабу коротает свои дни утомленны старый артист. Вы составите ему компанию, мой дорогой – Моя фамилия Ванек, и я настоятельно прошу вас это запомнить, тем более, что из уважения к моим страданиям меня наградили орденом Почетного легиона.
– Вы уверены, что заслужили эту награду?
– Безусловно. Вы хотя бы раз слышали пение Лауры Депирелли?
Между тем генерал де Бертэн раздобыл сведения о господине Ванеке. Он действительно функционировал в психиатрическом санатории Ниццы, правда, не в качестве служащего, а в качестве пациента. Однажды он исчез из купальни, прихватив цилиндр врача-ассистента. Его с тех пор ищут.
Аннет печально склонила голову на плечо Горчева:
– Иван, я боюсь, твоя мятежная кровь не даст тебе покоя.
– Ерунда!..
– Я всегда буду волноваться, что ты меня покинешь и снова уйдешь в море или в пустыню. Мне всегда будет не по себе, если ты запоздаешь домой хоть на час.
– Не волнуйся, я перестану опаздывать. Это жених твой был бродячим призраком, а муж будет домоседом.
Все опасения Аннет исчезли после рождения Ивана Горчева-младшего, которого другие члены семьи: Аладар Вендринер и господин Ванек – также радостно приняли в семейный круг…
Примечания
1
Имеется в виду баллада Шиллера «Порука» – Перевод В. Левика.
